08:18
Пепелище
Автор: Сепира
Жанр: Слэш
Рейтинг: PG-13

Пэйринг и персонажи:

Описание:
– Так каков же этот чертов запах, Танджиро? – Говорит спокойно, закрывает глаза и счастливо улыбается.



Танджиро громко и иронично смеется. Действительно.



Запах сырой земли.



Впору бы встать на колени да помолиться мертвому богу.



Спаси же их, нерадивый господь.

------------------------------------------------------------

Танджиро каждую ночь съедают отвратительные кошмары. Они проникают в сознание тошнотворным черным желейным сгустком, отравляют нутро и убивают его уставшее от стресса тело изнутри. Ему снятся совершенно незнакомые люди, кричащие от боли и страха, он видит неестественно выгнутые конечности, слышит их хруст, а после – хрип из оторванных челюстей. Крики мольбы о помощи бьются в сознании треснувшими зеркалами, наносят непоправимый урон, но не оставляют шрамы. Танджиро кажется, что он сходит с ума.

Он видит смерти дорогих ему людей, видит их расплющенные внутренности и оторванные руки. Он видит все ужасы чьей-то эпохи. Просыпается в холодном поту, с комом в горле и слезами на глазах. Сердце стучит раненой птицей в грудной клетке, а челюсть трясется от необъятного страха. Нещадной болью отзывается левая рука, и он встает с кровати, хватаясь за спинку стоящего рядом стула. В голове шум и Танджиро жмурит глаза, сжимая свободной рукой пряди волос.

До семи часов остается сорок пять минут ровно. Обезболивающие становятся вторыми лучшими друзьями после снотворных и Танджиро надевает школьную форму – жизнь продолжается.

И непонятный запах следует за ним повсюду.

Он видит, как у Муичиро непроизвольно и болезненно трясутся конечности. В рюкзаке у того валяются транквилизаторы – впору выпить и отойти в мир иной. На деле – сонливость вкупе с головокружением и нежеланием жить.
Улыбается болезненно: брюшные мышцы сводит спазмом – сгибается в три погибели от смеха, а на деле от жуткой боли. Рвет собственным желудком, задыхается собственными слезами и молчит. Сёги заменяют социальное окружение, а рефлексия – удел слабых, куда деться?
Господи, позволь отойти в мир иной.

Генья страдает от звенящей боли и давления в голове. Теряет сознание, потому носит бутылек нашатыря с естественностью любой сладкой конфеты; спазмалетики лежат в руках с естественностью любимого обреза – левую руку ниже плеча сводит так, что впору выть во весь голос. Правая сторона всецело немеет так, словно тот умер давным-давно и разлагается всю жизнь, но покорно молчит и решает расплывающиеся примеры дальше. О, Неми, смотри, я ведь хороший мальчик.
Избавь меня от страданий.

– Да это же ужас, сколько же можно задавать домашки! – стук головы о парту звучит так, словно Зенитсу устал жить эту жизнь и решил убить себя довольно странным способом. Желтые вихры на парте смотрятся маленьким солнцем, пасмурность давит на виски.

– Да ладно тебе, вчера ее было гораздо больше, – Танджиро говорит спокойно, смотрит убаюкивающе. Нежности во взгляде – через край, любви к жизни еще больше.

Боли – океан разочарований.

Зенитсу хочет возмущаться, хочет кричать о несправедливости. Вот только постепенно замолкает. Мертвецкий холод окружает его со всех сторон. Ему страшно.

– Ты просто ничерта не учишь, так что принимай свои двойки как подобает, – Муичиро подходит бесшумно, словно призрак, которому до живых и дела нет. Больно ударяет подростка по спине и Зенитсу подпрыгивает под партой так, словно его окатили холодной водой – криком сразу берет фальцет, и Токито только фыркает, закатывает глаза-льдины да строит на лице презрение.

– О, Муичиро, все же опоздал на урок? – Генья отрывается от тетрадей, глубоко вздыхает, и, кажется, попутно теряет веру в светлое будущее. Болезненно морщится и выражение походит на оскал дикого раненого зверя.

Вопрос риторический. Отвечать – зачем? Муичиро слабо улыбается и говорит тихое «угу». Оставляет вещи и садится около Танджиро – спокойнее. Сердце замедляет свой ритм.

Танджиро смотрит с теплотой. Смотрит со скорбью. Смотрит. Танджиро хочет тянуться к чертовски тонким запястьям. Грудная клетка – чертово огнище, пепелище сокрытых демонов и сожалений. Танджиро хочет слишком много – собственная рука ноет так, словно он должен оплакивать чью-то ужасную смерть.

Танджиро не то чтобы страшно.

Танджиро не привык доверять снам.

Танджиро видит перед собой умирающего Генью. В его снах над ним всегда склоняется его брат. Пачкается в огромной луже крови, держит его за руку и плачет. Словно маленький ребенок, просит не покидать его, молится богу так отчаянно. «Иже еси на небесах», – одно и то же. Танджиро истерически смеется, давно перестает верить со слезами на глазах.

Муичиро умирает один. Некому подать руку; сказать, что все будет хорошо. Нечему сказать. Тело изуродовано, кожа содержит серый цвет всей вселенной. Под ним океан крови. Океан страданий. На лице – спокойствие и удовлетворение.

В первую ночь Танджиро опустошает содержимое желудка.

Во вторую истерически смеется.

В третью беззвучно рыдает и не может заснуть. Наутро не разомкнуть глаз.

Неизвестный запах забивается в ноздри отвратительным напоминанием.

Господи боже.

– А где Иноске? – Танджиро лишь смотрит с тусклым любопытством и оглядывается вокруг, словно это поможет. Держит руки в замке, потому что больно-больно-больно. – Его не слышно сегодня в школе.

– Потому что подрался с учащимся, пришел в неподобающем виде и хамил учителю, который разнимал их, – Ледяное спокойствие. Ледяная лаконичность. В голосе сталь. Иногда Танджиро думает, что человек мертв изнутри и живет на автоматизме. – Оказался в кабинете у директора. И Камадо Танджиро, носить серьги запрещено.

– Простите, учитель Томиока, но нет, – смех разливается по всему классу почти что заезжанной пластинкой – Гию не верит ни единой его эмоции.

Танджиро не верит напускному безразличию.

Домой они идут трое: Генья, Муичиро и сам Танджиро. Зеницу задерживают в школе, потому что в очередной раз приставал к девушкам, в очередной раз девушки не желали терпеть такого обращения. Танджиро только глубоко вздыхает, когда его друга с криками за шкирку на исправительные работы тащит учитель Томиока. И ведь не первый раз.

– Должен сказать, что день сегодня был довольно странным, – Генья устало чешет голову, зевает и смотрит на безоблачное небо. – В голове пусто, думать как-то о чем-то не хочется.

– Твой брат сказал бы, что мы вообще никогда не думаем своими куриными мозгами, – Муичиро закидывает сумку на одно плечо и потягивается, ощущая боль во всем теле. Генья на это заявление только неловко смеется и запрокидывает голову, чтобы скрыть смущение, однако она тут же отзывается адской болью и он болезненно шипит, а Муичиро даже как-то весело добавляет, – А вот, кстати, и он.

За школьными воротами спокойно стоит старший Шинадзугава. Поза – сплошное нападение. Ученики ежатся и обходят стороной. На глаза попадаться не хочется никому – уроков математики хватает для разочарования в жизни. Тому и дела нет – словно кожей чувствует приближающую троицу, разворачивается резко, смотрит прямо на Генью непонятным взглядом и направляется прямо к нему.

– Ох, извините, я пойду, – Генья извиняется так-то нелепо. Переминается с одной ноги на другую, махает на прощание в ответ, опускает голову и закусывает губу – чувствует головокружение. Танджиро реагирует моментально, Муичиро еще быстрее – перехватывает его протянутое запястье, сжимает со всей силы.

Генья идет навстречу брату. Санеми больно сжимает его плечо да хмурится пуще прежнего. Видно, как напрягается сам. Шрамы расходятся белыми полосами, мышцы напрягаются как перед прыжком. Гнев. «Нужно вмешаться», - набатом звучит в голове.

«Отошел нахрен», - говорят движения Шинадзугавы.

Танджиро послушно опускает руку, на этот раз сам держит тонкое запястье Муичиро. Улыбается в глаза полные черноты и ментально отступает. Муичиро смотрит странно: разочарование, радость, принятие и едва различимый гнев. У Танджиро в голове тысяча и один вопрос, у Муичиро – вездесущее спокойствие. Опирается головой о теплое плечо да ежится от холода. Вырывает свою руку из кольца – берет за ладонь и легонько сжимает, смотря на удаляющихся людей.

– Так каков же этот чертов запах, Танджиро? – Говорит спокойно, закрывает глаза и счастливо улыбается.

Танджиро громко и иронично смеется. Действительно.

Запах сырой земли.

Впору бы встать на колени да помолиться мертвому богу.

Спаси же их, нерадивый господь.
Категория: Kimetsu no Yaiba | Просмотров: 66 | | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar