16:41
Лёд даёт трещину
Автор: Чаячья
Жанр: Гет
Рейтинг: PG-13

Пэйринг и персонажи:

Описание:
Доума никогда не боялся смерти, однако кандзи в лиловом взгляде Высшей луны утверждали обратное.



AU, где Доума - столп Льда, а Шинобу - четвёртая Высшая луна

------------------------------------------------------------

      Пышущее жаром небо стынет с подступлением ночи, солнечные лучи пятятся к востоку и лижут голубую каёмку неба. Доума смотрит на борьбу небесных светил и не чувствует ровным счётом ничего - ни восхищения, ни восторга, ни даже скуки. Горло почти физически царапает безразличие, в безмятежных глазах - равнодушие и вековые льды. Почти забавно - среди столпов самым безэмоциональным и отстранённым - на голову отбитым - считается Томиока, только вот в Томиоке нет и десятой части того ледяного безразличия, которое заполоняет Доуму. Во взгляде столпа Воды не штиль - морская бездна, холодная и жаждущая крови. Доума думает, что остальные столы - глупцы, ведь как можно за версту замечать демонов, но не видеть зла, затаившегося под носом? Впрочем, они там все такие - очеловечившиеся хищники, жаждущие крови - людской ли, демонической, право слово, не важно. Выделяются лишь Мицури и Муичиро - первая, кажется, физически не способна испытывать к кому-то ненависть, второй же слишком юн, пусть и уже потрёпан жизнью. От остальных же за версту разит жаждой крови, сколько бы ни скрывай. Если бы Доума мог бы что-то ощущать, он бы боялся, но вот жалость - он с детства не чувствует ровным счётом ничего. Веселят лишь нечастые схватки с достойными противниками, но они столь редки, что уже почти ничто не развеивает равнодушия Доумы.
      Всё меняется с приходом брата и сестры Камадо - организация буквально стоит на ушах: охотники настороженно ждут решения столпов, столпы - Оякаты-сама, а Ояката-сама будто бы не замечает опасности от присутствия демона в резиденции охотников, мол, очередная забава, ничего более.
Санеми бесится, плюётся желчью; остальные столпы ведут себя чуть спокойней, но в радужках глаз всё равно таится годами взращиваемая злоба. Все демоны одинаковы, их суть невозможно изменить, так почему же Ояката-сама ласково треплет девчонку по голове и разговаривает с ней, будто с человеком?
Впрочем, Доуму нисколько это не волнует, Доуму вообще ничего не волнует ещё с беззаботного сытного детства; даже смерть родителей не вызвала в нём каких-либо эмоций. Иногда Доуме мнится, что вместо крови человеческой по его венам струится кровь демоническая, чей медленный ток разгоняет яд безразличия по всему телу. Впрочем, ни один яд не сравнится с холодом вековых льдов, прочно сковавших душу - или что там вместо неё - Доумы. Имитация. Фальшивка. Пустышка. В нём нет ничего настоящего, ничего, что стоило бы внимания. Почему же никто не видит, что кроется за обманчиво мягкой улыбкой и радушным выражением лица?
Доума помнит: когда-то его видели насквозь. Доума знает: ничто не могло укрыться от её взора. Её имя звенит на кончике языка серебристым переливом колокольчиков: Ка-на-э. Кочо Канаэ - вечная весна, заключённая в человеческом теле, гроза, разгоняющая духоту лета. У Доумы сводит зубы от одних лишь воспоминаний о том, как же нелепо это закончилось. Вспоминается: май, необъятная синева небес, отражённая в глазах Канаэ, обещающей, что непременно станет его цугуко. Вместо цугуко Канаэ становится трупом, вслед за ней погибает её младшая сестра, а Доума окончательно лишается даже тени эмоций. В голове царит блаженная пустота, но запах жасмина - запах Канаэ! - никак не может выветриться ни с его одежды, ни с рук, напоминая о том, что однажды Доума оказался слишком слаб, слишком неумел, слишком не, для того, чтобы защитить. Лицо Канаэ давно стёрлось из его памяти - Доума помнит лишь тяжкий лиловый взгляд, но запах жасмина незримо преследует его на протяжении долгих лет.
      Когда на одной из миссий в богом забытой деревеньке Доуме в нос ударяет почти оглушающий запах жасмина, тот поначалу не верит, вспыхивает преступно-глупой надеждой, мол, быть может, это...
Но в фигуре, будто в одно мгновенье соткавшейся из воздуха, почти ничего от Канаэ. От старшей сестры в якобы погибшей Шинобу только лиловый взгляд и обманчиво-мягкая улыбка, ничего более. Её имя не звенит серебристым переливом колокольчиков, оно куда более напоминает шипение королевской кобры. Ши-но-бу.
- Мне казалось, ты погибла, - задумчиво произносит Доума, рассматривая кандзи в лиловом взгляде. Отчего-то еле ощутимо дрожат руки, привычное ровное сердцебиение сменяется рваным ритмом - будь Доума чуть больше человеком, он бы решил, что боится.
Только вот Доума - столп, один из сильнейших истребителей демонов, незнакомый со словом "страх". Клинок тихо-тихо дрожит в ножнах: он, как и его хозяин, жаждет омыться в вязкой демонической крови, предвкушает кровавую жатву. Шинобу больше не охотник - нечисть, нежить, убить, убить. Доума вытягивает клинок из ножен, выпускает из клетки зверя; клинок поёт, звенит, ничто более не сдерживает его мощь. Не сдерживается и Доума - его не волнуют ни мотивы, ни чаяния Шинобу; отныне она - демон, а значит, должна умереть.
Первая ката дыхания Льда - Изморозь - даётся на удивление легко, словно бы само дыхание Льда было создано для этого боя; никогда прежде каты не удавались Доуме столь безупречно и выверенно, как в битве с Четвёртой высшей луной. Шинобу уклоняется от разящего клинка с почти беспечной лёгкостью, будто происходящее - детская игра в салки, ничего более, но Доуму подобное только раззадоривает. За первой катой следует вторая - Вьюжный клык; клинок Доумы становится ослепительно-белой полосой, за чьим движением почти невозможно уследить. Однако на то Шинобу и демон, чтобы замечать то, что не под силу узреть человеку - белоснежная полоса клинка не врезается в плоть её шеи, потому что Шинобу вновь изгибается под невероятным углом и лёгким движением руки отправляет Доуму в непродолжительный полёт. Место их боя - бамбуковый лес возле деревеньки - напоминает поле столкновения двух армий: всё истоптано, изломано, осквернено; ничто больше не прорастёт в лесу, запятнанном кровью Высшей луны. Доума хочет обагрить её кровью весь лес, но пока изранен только он - на Шинобу ни царапины. Её фантастическая быстрая регенерации будит в Доуме лёгкую зависть, однако он быстро отбрасывает это недостойное чувство в сторону и готовится атаковать. Третья ката дыхания Льда - Плач метелей - даётся уже через силу; клинок взмывает и опадает на Высшую луну множество раз, но по-прежнему не причиняет вреда, словно что-то не даёт ему проявить себя в полной мере.
- Это почти оскорбительно, - с неизменно ласковой улыбкой произносит Шинобу, - прекрати сдерживаться, иначе не выстоишь и секунды.
      В подтверждение своих слов Шинобу применяет технику Демонической крови - поле боя заволакивает низко стелящийся сырой туман, воздух вокруг полнится влагой и обещанием скорой смерти. Доуме вновь чудится еле уловимый запах жасмина, и что-то в нём лопается, ломается, брызжет во все стороны стеклянными осколками; жидкий лёд в венах сменяется раскалённой магмой, клинок уже не поёт - захлёбывается отчаянным криком. Кричит и Доума, забывая о дыхании; его лицо покрывается остроугольчатым узором снежинок, тело наполняется невиданной доселе силой и само срывается с места. Четвёртая ката дыхания Льда - Вой жестокой зимы - достигает своей цели: клинок Доумы торчит из горла Шинобу, пачкая хозяина вязкой демонической кровью.
- Метка? Как любопытно. - Шинобу растягивает бескровные губы в холодящей кровь усмешке, словно торчащий из горла клинок не приносит ей и малейших неудобств. Тонкая птичья рука нежно касается лица Доумы, и того скручивает в приступе выворачивающего внутренности кашля.
- Впечатляет ли тебя моя техника Демонической крови, ублюдок? - тихо и ласково спрашивает Шинобу, пока Доуму рвёт кровью на покрывшуюся росой траву. - Не стоило тебе дышать в этом тумане, ведь он был создан вовсе не для отвлечения внимания. Капли воды в этом тумане смешаны с моей ядовитой кровью, за попаданием которой в дыхательные пути следует летальный исход.
      Шинобу склоняется к кашляющему кровью Столпу и обхватывает его лицо ладонями.
- Подобным образом умирала у тебя на глазах моя сестра, Канаэ, - шепчет она, - а ты, вместо того, чтобы помочь, решил милосердно её добить.
Высшая луна размыкает умело накрашенные бордовые губы и тянется к шее Доумы, из раны на которой частыми толчками струится яркая алая кровь.
- Я подарю тебе освобождение ото всех твоих тревог, - яда в голосе Шинобу хватит на то, чтобы умертвить весь мир, - и помогу тебе встретиться с твоей любимой цугуко, которую ты фактически убил своими собственными руками.
Доума понимает - не может не понимать - что же сейчас произойдёт, но изо рта не вырывается ни звука, руки трясутся, как у немощного старца - клинок ими не схватить. В тот миг, когда ядовитая кровь Шинобу соприкасается с кровью Доумы, метка на его лице исчезает, будто её никогда и не было вовсе.
- Канаэ любила тебя больше, чем кого-либо, - с почти ненаигранным сожалением говорит Шинобу, - но Канаэ больше давно нет на этом свете.
Высшая луна мечтательно прикрывает лиловые глаза и томно протягивает:
- Отныне она живёт во мне.
Губ ледяного Столпа касаются ядовитые губы Высшей луны и это приносит обоим нездоровое, почти преступное удовольствие. Шинобу слизывает с нижней губы Доумы проступившую кровь, довольно щурится и спрашивает:
- Чувствуешь?
О да, Доума чувствует, ощущает всё острее, чем когда-либо. Ему не нужно глядеть в зеркало, чтобы увидеть, как узки и вытянуты стали его зрачки, как заострились когти и зубы; приходит и осознание того, что солнце ему отныне не союзник - злейший враг. Клинок в руке ощущается чем-то чужеродным, приносящим лишь боль, поэтому Доума находит взглядом окроплённый кровью Шинобу камень, и, подойдя к нему, небрежно ломает об него лезвие. В царящей тишине слышен плач металла: сломанный клинок рыдает то ли о своей гибели, то ли оплакивает Доуму. Столп не понимает, отчего же тот плачет: смертность, глупые чувства, старение - ничто из этого больше не грозит Доуме, ничто не затронет меловой лёд его лица.
      Шинобу смотрит на сломанный клинок с почти подлинным равнодушием, но в украшенном кандзи взгляде разгораются бесовы огоньки.
- Молодец, - говорит, - ты поступаешь правильно, Доума. Только вот...
- Только вот... что? - заворожённо переспрашивает Доума, пожирая свою создательницу преданным взглядом.
- Если ты хочешь быть со мной, тебе придётся окончательно отказаться от своей человечности. Понимаешь, о чём я?
- Нет, - честно сознаётся Доума, и на безмятежном лицу Шинобу на миг проскальзывает раздражение, но - только на миг.
Доума правда не понимает: он даже слова такого глупого не помнит, так зачем же отказываться от того, чего не было и в помине? Внутри него лишь бескрайние снега, ледяные океаны, полные обломков кораблей и шпилей айсбергов. Он сообщает об этом Шинобу, и та восторженно ахает, жмурит довольно лиловые глаза.
- Ты просто прелесть, мой милый Доума, - Шинобу ласково треплет того по голове, - хочешь сделать мне приятно?
- Разумеется, - чуть ли не мурлычет Столп, подставляясь под нежные касания Высшей луны.
- Тогда убей его, - тихо, но веско роняет Шинобу, и тогда Доума замечает его, юного охотника, притаившегося в зарослях бамбука. Вид чёрной формы и клинка на поясе пробуждает в Доуме что-то давно забытое, но голод набрасывается на него с новой силой и это чувство утихает, подавляемое всепоглощающей жаждой. В Доуме в равной мере соседствуют голодная, жаждующая плоти пустота и вселенский холод.

      И если голод ещё возможно утолить реками крови, то холод - константа, неизмеримая величина, неподвластная любому пламени.

Заметивший Доуму охотник вскрикивает, вскакивает на ноги, обнажая меч, но Доума куда проворней: взмахом когтей он без сожалений отсекает юнцу руку и раздирает клыками гортань. Кровь на языке ощущается обжигающе-холодной, что-то внутри шепчет-завывает бешеной вьюгой на грани слышимости, но жажда одерживает верх.
- Постойте, Доума, - захлёбывается кровью охотник, пока Доума утоляет первый голод, - постойте, мы же с вами...

Молодое мясо чуть горчит на языке, отдавая железом и солью, но Доуме плевать, Доуме вкусно-вкусно, он не станет делиться им даже с Шинобу.

- Мы же с вами товарищи.

Какая глупость. Пища не может быть другом, однако
лёд
внутри
впервые
за
долгое
время
даёт
трещину.
Категория: Kimetsu no Yaiba | Просмотров: 51 | | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar